Святой Архангел Гавриил
   
По благословению митрополита Белгородского и Старооскольского Иоанна

Расписание богослужений

Бабушка плакала и смотрела на разорванное платье

Бабушка плакала и смотрела на разорванное платье
Автор: КОПЫТКОВ Викентий

— Брось! Я говорю тебе брось! Хватит меня позорить и ходить по двору в этом старье. Что люди скажут? Что я на родной матери экономлю. Всё равно выкину.

И тут раздался звук рвущейся ткани. Я проходил мимо знакомого дома. Сцена борьбы дочери и матери разворачивалась у меня на глазах. Тётя Валя кричала на свою старенькую мать и вырывала какую-то тряпку из рук своей мамы, бабы Шуры. Её голос был настолько резок и высок, что я машинально закрыл уши руками. Вид этого противостояния был для меня дик и непонятен. Что могли не поделить две, как мне раньше казалось, милые женщины?

Я каждое лето приезжаю в эту деревню и знаю, пожалуй, всех. В этом доме живут две женщины. Тётя Валя, лет под шестьдесят, добрая приветливая. Она работала фармацевтом в аптеке и отличалась чистоплотностью и доброжелательностью. Её мама, баба Шура, очень гордилась достижениями своей дочки, ведь ей самой не удалось закончить и пяти классов, помешала война. Бабушка всю жизнь проработала дояркой в колхозе и одна подняла на ноги троих детей. Сыновья разъехались, а любимая дочь осталась рядом. Обе они уже на пенсии. Вокруг их дома всегда чистота и порядок. На клумбах цветут красивые растения, трава подстрижена как на английских газонах, а дом выкрашен в приятные мандариновые цвета, оранжевый с травянисто-зелёным. Даже проходить рядом с такой красотой одно удовольствие. И тут такая картина, совершенно не вписывающаяся в прекрасный пейзаж.

Баба Шура чуть не упала, отстаивая свою вещь, но крепко держала кусочек тряпки, прижимая её к сердцу.

-Да забери свои лохмотья! — крикнула тётя Валя и вдогонку бабушке полетела часть тёмно-синей ткани в какой-то яркий рисуночек.

Маленькая, ссутуленная женщина с видом победителя и слезами на лице исчерченном морщинами села на скамейку. Тихо плача, она раскладывала кусочки ткани на коленях и гладила их руками, как гладят матери своих детей перед сном или просто желая показать свою любовь.

На небе, на котором только что светило жаркое солнце, откуда ни возьмись набежали тучи. И сама природа мелко заморосила, сопереживая горю бабы Шуры. Я подобрал с земли кусок ткани, брошенный тётей Валей и поднёс его бабушке. Присев рядом, я приобнял её щуплые плечи. Накрапывал дождь, но нас укрывали листья берёзы, растущей рядом со скамейкой. Говорят, это дерево посадил муж бабушки, который умер уже давно. А сейчас оно нас укрывало листвой от непогоды.

– Не плачь, баба Шура. Что случилось-то? — спросил я и тут же пожалел об этом. Если раньше бабушка как-то держалась, то сейчас её эмоции прорвались, как этот нежданный дождь. Какое-то время я просто сидел и пытался успокоить её, но все мои усилия были тщетны. И только когда у неё закончились силы плакать, она смогла начать говорить.

— Да. Вот… Валя… Она забрала моё платье и сказала, что его нельзя надевать на улицу. Что я ношу эту тряпку и позорю её. Что, мол, соседи говорят, что я хожу в обносках. Что она, мол, на мне экономит. Пенсию за меня получает, а я хожу в старье. А какое же это старьё? Хорошее ведь платье. Я его сама сшила, когда молодая ещё была. Помню мне отрез этот на платье в колхозе выдали, как премию, за перевыполнение плана.

Я тогда к стаду коров на себя взяла ещё и телятник. В пять утра уже на ферме, весь день бегаешь. Казалось бы, спать должна была как убитая. Ан нет, мы с девчатами ещё и на гулянки ходили. А там ребята, гармошка, веселье. До рассвета плясали. Только забежишь домой, выпьешь водички колодезной, да к коровкам своим.

А когда мне подарили отрез этот, так я сразу и сшила из него платье. Красивое такое, как в кино. Нам как раз привозили фильм показывать «Свинарка и пастух», так вот я себе такое же и сшила. Пришла в нём, помню, на гулянку, так гармонист с меня глаз не спускал.

Какой же Митя был танцор! Какой походкой выходил! Высокий парень, красивый. Ну и я чувствовала себя в новом платье красавицей. Потом он за мной ходил. Так и стал моим мужем. Родилась у нас сначала девочка, потом через год мальчик. Спустя время и ещё один мальчишка народился.

Как же Митя любил детей. Он был плотником, работал до изнеможения, но придя домой, играл с ребятнёй, катал их на спине как лошадка, на коленях качал, в салочки бегал. Правда, простыл он как-то и заболел. Долго мы лечили его, но не смогли… Не спасли его. Умер мой Митенька. А я осталась с тремя ребятишками на руках. Не до платьев мне было тогда. Но младшенький всегда сидя на коленях гладил меня, и показывая на малинки на платье, говорил «ягода, моя ягода».

И тут я понял, что дело не в платье как таковом. Дело в том, что это память бабы Шуры. Это её молодость, детство её детей, одним словом её жизнь, которая сейчас лежала на её коленях в разорванном виде.

— Сейчас, сейчас! — крикнул я, поцеловал бабушку в щёчку и побежал к себе домой.

Я вернулся довольно быстро, зажимая в руке нитки с иголкой. Я, конечно, тот ещё Юдашкин, но я включил всевозможные свои способности и стал восстанавливать эту винтажную вещь. Ясное дело, что на «Модный приговор» в этом раритете вряд ли стоит появляться, но моя цель была по максимуму приблизиться к первоначальной задумке. Я сидел и, прокалывая себе пальцы, старался как мог. А бабушка сидела рядом и рассказывала, и рассказывала о своей жизни. И мне казалось, что я сшивал её жизнь заново.

SOURCE: https://foma.ru
 статью добавил Игорь Гончаренко

11.06.2019


<< Назад к списку  | Просмотров: 75

ВКонтакте Facebook Одноклассники Twitter Livejournal Mail.Ru
 


Войти, чтобы оставить комментарий.

Ум внимательного человека есть как бы поставленный страж, или неусыпный охранитель внутреннего Иерусалима. Стоя на высоте духовного созерцания, он смотрит оком чистоты на обходящие и приражающиеся к душе его противные силы, по Псаломнику: и на враги моя воззрe око мое (Пс. 53, 9). От ока его не скрыт диавол, яко лев рыкая, иский кого поглотити (1 Петр. 5, 8), и те, которые напрягают лук свой сострeляти во мрацe правыя сердцем (Пс. 10, 2).
Преп. Серафим Саровский